Комментарий Михаила Гусева в Практике Право.ru
СУТЬ СПОРА
В 2021 году истцы решили приватизировать земельный участок под домом, принадлежащим им на праве долевой собственности. В результате работ по межеванию выяснилось, что часть земли находится в собственности их соседа. Три собственника обратились в суд с иском, посчитав, что участки ответчика образованы незаконно.
Первая инстанция отказал в иске, решив, что истцы не представили доказательств права собственности и права владения спорными участками, кроме того, их земельный участок не был сформирован и право собственности на него не зарегистрировано. Апелляция с такими выводами не согласилась. Суд указал, что земельный участок истцов был отведен первоначальным собственникам в действующем на тот момент порядке. Истцы от своих прав на участок в границах, утвержденных городской администрацией в 2008 году, не отказались. Доказательств использования спорного участка в иных границах не представлено. При этом земельные участки ответчика образованы без учета реальных границ участка истцов, из-за чего их образование нельзя признать законным. Кассация поддержала решение апелляции.
ЧТО РЕШИЛ ВС РФ
ВС РФ, рассмотрев жалобу ответчика (дело № 39-КГ25-6-К1, пришел к выводу, что нижестоящие суды допустили нарушения, когда выносили решение. В частности, отменяя определение первой инстанции, апелляция ничем это не мотивировала. Стороны не представили новые доказательства, а доказательств, опровергающих выводы первой инстанции, в материалах дела нет.
В рассматриваемом деле апелляция необоснованно удовлетворила иск, признав, что границы других земельных участков нарушают границы участков истцов, говорит руководитель практики разрешения споров Инфралекс Михаил Гусев. При этом не доказано и не установлено, что у истцов были достаточные основания для возникновения прав на спорные участки. Кроме того, разрешение вопроса о местоположении земельных участков требовало специальных познаний в землеустройстве, но вопрос о проведении экспертизы суд не ставил.
В постановлении Верховный Суд исправил ошибки нижестоящих инстанций, а не разъяснил вопросы правоприменения.